Обзор

Фото: Джордж Мартин / hollywoodreporter.com

Прибывший в Петербург на ассамблею фантастики американский писатель рассказал журналистам о вдохновении, России, дотракийцах, хакерах и о том, что все умрут.

Почетный гость Петербургской фантастической ассамблеи 2017 года — американский писатель Джордж Мартин, чьи книги из цикла «Песнь Льда и Огня» легли в основу культового сериала «Игра престолов». 16 августа состоялась пресс-конференция, посвященная книжным и телевизионным проектам фантаста, на которой присутствовал и корреспондент портала «Литературно». Мартин рассказал, как снимался в «Игре престолов», почему погиб Нэд Старк, кто такие дотракийцы и что делать с орками. А еще о Толкине, Толстом и Достоевском, о фанатских теориях, хакерах и о том, что был плохим католиком, но никогда не был гномом.

Публикуем топ–10 высказываний «американского Толкина».

1. О вдохновении

Мне во многих случаях не ясно, откуда берется вдохновение: какие встречи, какое полушарие в ответе за те или иные идеи. В 1991 году я начал работу над «Авалоном». Написал 50 страниц, когда мне совершенно неожиданно явилась сцена с обезглавленным человеком и щенками лютоволка. Сцена долгое время была в моей голове, и я прекрасно понимал, что в «Авалон» ее никак не встроить. Так начиналась «Игра престолов».

Что касается графика работы: я работаю шесть дней в неделю. В воскресенье меня волнует только американский футбол. Кстати, работа — это единственный способ не растеряться, когда на тебя обрушивается популярность.

2. О популярности

Да, когда становишься известным, жизнь меняется. До сих пор не могу привыкнуть к пародиям на себя в «Южном парке» и не только. Странные, смешанные чувства. Как от всего, связанного с обрушившейся на меня славой. Писатель ведь не ожидает, что его будут пародировать: героев — да, но тебя самого…

Вообще, популярность — вещь довольно неожиданная. «Песнь Льда и Огня» переведена на 47 языков. Можно сказать, это популярная книга. Но когда она такой стала? После сериала «Игра престолов». Есть и множество других нюансов. Англоязычному писателю проще стать известным, чем русскоязычному или любому-другому-язычному. В то же время Достоевский и Толстой до сих пор невероятно популярны во всем мире. В условиях глобализации переводов становится все больше, поэтому не знаю, будет ли в скором времени язык, на котором изначально написана книга, так уж важен для обретения ею популярности.

3. О безжалостном отношении к героям 

До того, как я стал писателем, я был читателем, и еще подростком возненавидел книги с предсказуемым сюжетом, в которых нет реальной опасности, добро неизменно побеждает зло. Мне хотелось читать завораживающие, шокирующие истории. Поэтому я так и пишу. Поэтому погиб Нэд Старк. Хотя, знаете, именно его смерть была тщательно спланирована.

У меня нет совета для тех, кто интересуется, как выжить в «Игре престолов». Как в реальном мире: все умрут. Все, кто сейчас в этой комнате, умрут, если не будет прорыва в медицине, конечно. Да, можно не вступать в бой. И все равно умрешь. Нет совета.

Никогда не хотелось изменить судьбу какого-нибудь из персонажей. Я доволен судьбой своих героев, что касается книг. Конечно, когда видишь живого человека, актера, жмешь ему руку и понимаешь, что из-за тебя этот милый парень вот-вот лишится работы и вообще умрет страшной смертью, — закрадываются сомнения. Но книги пишутся раньше, так что все остается по-прежнему.

4. О прототипах и создании характеров

На создание характера всегда влияет множество факторов: реальные знакомства, исторические персонажи, люди из телевизора. У многих моих персонажей есть прототипы. В «Диких картах» даже есть супергерой, полностью списанный с меня самого, за исключением способности телекинеза, конечно. В каждом персонаже из «Игры престолов» есть я сам.

Люди разные: мужчины и женщины, старые и больные, богатые и бедные. Но очень похожие: мы все хотим уважения, славы и комфорта. Да, я не был принцем в изгнании, 12-летней девочкой или гномом, но могу про них написать. Потому что все похожи. Мне, например, очень нравится создавать женские образы. Различия между ними и мужскими персонажами не так значимы, потому что различия между людьми не так значимы. Вдохновение надо черпать в человечности: именно там вся психология героя.

Картинки по запросу джордж мартин пресс-конференция в тасс
Джордж Мартин. Фото: Александр Демьянчук / ТАСС

5. А что же делать с орками? О нравственных вопросах и религии

Толкин был «хорошим» католиком и, при всем к нему уважении, очень средневековым писателем. Во всяком случае в отношении института монархии. У Толкина мудрый король Арагорн побеждает полчища жутких орков. Вот только не понятно, что будет делать Арагорн, чтобы отучить этих орков есть человеческое мясо. И даже у «хорошего» Толкина во «Властелине колец» не прописаны религиозные институты. Есть множество исследований, касающихся того, почему во «Властелине» нет священников.

Я вырос католиком, но всегда был «неправильным» католиком. И тем не менее религия меня очень интересует: ее мощь, влияние на людей. Чтобы разработать систему верований для своих героев, я изучил огромное количество книг по Средневековью и религии вообще. В моих произведениях нет хороших королей и плохих орков. Я хочу показать, что все гораздо сложнее, что зло — лишь точка зрения, что в каждом человеке есть много добра и всегда есть возможности искупления. А вот что касается Белых ходоков — о них пока не могу рассказать. Их роль еще не сыграна.

6. О фанатах и хакерах

Фанатские теории никак не влияют на мою работу. Потому что я стараюсь ничего о них не знать. Это довольно сложно: многие шлют мне их прямо на почту. Да и сам я поначалу залезал на форумы, читал, было очень интересно. Но вскоре понял, что это только мешает: и «неправильные», и подсказывающие версии. У меня же все распланировано с начала девяностых. Хотя общаться с фанатами я люблю.

И утечка сценария никак не влияет. В чем вообще проблема? Все и так примерно знают, что будет. Вопрос ведь не в сюжетных поворотах, а в исполнении. Искусство — в том, что можно перечитывать и пересматривать. Все в курсе, что Наполеон проиграет, но не отказываться же из-за этого от чтения «Войны и мира».

7. О местах, реальных и вымышленных

Для фэнтези крайне важны сеттинговые характеристики, и тут опять же к Толкину. До него были только сказки, а Толкин прописал новый мир. Сотворение мира — один из приоритетных признаков хорошего фэнтези. То, к чему я стремлюсь.

Что касается реальных мест, я был на многих первых съемках «Игры престолов» — в Шотландии, Марокко, Мальте. В пилотном эпизоде даже сыграл небольшую роль: присутствовал на свадьбе Дейенерис и Кхала Дрого. К сожалению, мое великолепное исполнение, а я был в прекрасной широкополой шляпе, осталось на полу монтажной. Но ведь это все отдых для писателя, понимаете? Поэтому теперь я предпочитаю оставаться за письменным столом, а не ездить по съемкам.

8. Были ли скифы дотракийцами: об истории

Говорят, что дотракийцы — это скифы. В одном музее прямо так и сказали, точнее, назвали скифов дотракийцами. На самом деле дотракийцы — собирательный образ. Это и скифы, и гунны, и монголы. Я не использую какие-то конкретные эпизоды всемирной истории, хотя, конечно, определенные источники вдохновения есть: война Алой и Белой роз в Англии между Ланкастерами и Йорками, средневековая Франция. Система законов Вестероса основана на английских законах Темных веков. В своих следующих книгах «Мир Льда и Пламени» и «Огонь и Кровь» я уделю юридическим аспектам особое внимание.

Впрочем, все это не так важно, ведь короли и завоеватели устанавливают свои законы, а люди любят читать о битвах больше, чем о градостроении.

О русской средневековой истории я, к сожалению, вообще мало что знаю, поскольку читаю только по-английски, а в англоязычной литературе об этом немного. Но хотел бы узнать.

9. О России

Россия мне нравится, во всяком случае в том виде, какой у меня из окна отеля. Красиво. Я побывал в Выборге, очень понравился замок. Но комментировать происходящее в России в плане политики не буду. Могу прокомментировать американскую политику, в ней я хоть что-то понимаю, а в русской разбираюсь плохо и не считаю, что могу что-то сказать.

10. Личный Сильмариллион

Писать свой «Сильмариллион» очень сложно. Я буквально наткнулся на него. Был задуман арт-бук о Льде и Огне, я активно работал с фэнами, мы просматривали все ранее написанное о Вестеросе. Нужно было написать около 50 тысяч слов и примечание, причем о чем-то, еще не написанном. Я начал создавать это примечание, и оно разрослось. Конечно, для арт-бука это все не годилось, зато получилась новая книга — о династии Таргариенов. В следующем году выйдет первый том. Такой работы я раньше не выполнял: историческая монографии о мире, который никогда не существовал. Глава из этой книги, о драконах, будет зачитана на Петербургской ассамблее.

Читайте также:

Сын Дейенерис убьет Короля Ночи берцовой костью