страна яблок

Обзор

Фрагмент обложки романа «Московская стена» Петра и Ольги Власовых

Прояснилось 2020: читаем русский лонг-лист «Ясной Поляны». Правозащитник Дмитрий Макаров, литблогер Евгения Власенко и музыкант Андрей Ардабьевский говорят о книгах.

Совместно с премией «Ясная Поляна» портал «Литературно» запустил проект «Прояснилось 2020». Мы попросили разных интересных людей — музыкантов, актеров, журналистов и блогеров — прочесть книги из лонг-листа премии и поделиться впечатлениями. До объявления финалистов в сентябре наши специальные рецензенты каждую неделю рассказывают о книгах «Ясной Поляны».

В этом выпуске: букблогер Евгения Власенко говорит о злодее, который пытался присвоить все стихи мира в книге «Дядя Джо. Роман с Бродским» поэта Вадима Месяца. Правозащитник Дмитрий Макаров рассказывает про автозаки, обыски и тюремные реалии из романа Татьяны Плетневой «Пункт третий». А музыкант Андрей Ардабьевский считает, что проникнуться антиутопией Петра и Ольги Власовых «Московская стена» проще всего именно сегодня.

ПЕТР ВЛАСОВ И ОЛЬГА ВЛАСОВА, «МОСКОВСКАЯ СТЕНА» Рассказывает Андрей Ардабьевский, вокалист группы «Магнитола»:

— Когда глобальная катастрофа за окном, кажется, проверяет на прочность основы мироздания, прочувствовать глубину переживаний героев антиутопического романа становится непривычно просто. Решенные вопросы и прописные истины пасуют перед напором действительности, как и перед персонажами книги, требуя немедленного обоснования и осмысления.

Ледяная логика современной русской прозы в романе «Московская стена» не в первый раз отправляет читателя на поиски универсальных истин на восток Сибири, в область падения Тунгусского метеорита, на этот раз — финальную точку путешествия. Путешествия, на протяжении которого перед нами разворачивается попытка деконструкции русских народных (уж простите) дихотомий: Европа vs Азия, порядок против хаоса, эмоции против разума. Все это — глазами героев-перевертышей, европейцев с русскими корнями на руинах российского государства в поисках новых смыслов существования. Остается преклониться перед масштабом замысла, конечно.

Опуская достоверность антиутопического мироустройства (уж мы-то знаем, как будет), хочется отметить, прежде всего, милое сердцу стремление героев противостоять тенденции бесконечного упрощения действительности. Они не отмахиваются от извечных вопросов за их очевидностью или, напротив, неразрешимостью — позиция в наше время непопулярная. Тем ценнее увидеть искреннюю попытку персонажей разобраться в тайнах русской души, не впадая в привычные крайности. В нашем мире, где вообще на все вопросы правильные ответы будут раз и навсегда сформулированы если не сегодня, так завтра, приятно встретить такую неоднозначность.

На секунду отказавшись от редукции и попытавшись воспринять реальность в ее непостижимой сложности, мы приходим к опасному «все не так очевидно», причем сказанному не в приступе демагогии. Мистическая сила жизни на страницах романа раз за разом пробивается сквозь строгие рамки философских концепций, как сорняк прорастает между бетонными плитами. Из любой тюрьмы можно проковырять себе путь на волю, а под каждой неприступной крепостной стеной непременно найдется секретная советская сеть подземных ходов, что по-своему просто замечательно, а уж обнадеживает и подавно.

Петр Власов, Ольга Власова. Московская стена. Эксмо, 2019


ВАДИМ МЕСЯЦ, «ДЯДЯ ДЖО. РОМАН С БРОДСКИМ» Рассказывает Евгения Власенко, литературный блогер, автор проекта Knigagid:

— Телефонные угрозы, загадочное стихотворение-макгаффин и секретная разработка американцев, позволяющая улавливать «из ноосферы» лучшие написанные и еще только замышляемые стихи. Проза поэтов всегда не то, чем кажется. Хороший пример — автофикшн Вадима Месяца «Дядя Джо. Роман с Бродским».

Прикинувшись биографией одного поэта четвертой волны эмиграции, книга оборачивается искусным вымыслом, в котором смешались Сибирь и Нью-Йорк, Брежнев и Ельцин, тамошние и тутошние поэты, перемещающиеся в пространстве люди и камни, Хобокенский фестиваль, Джулия Робертс, Фредди Крюгер и другая чертовщина. Отличить правду от вымысла сложно. Потому что герой Дыма Месяц присвоил себе биографию поэта Месяца столь же нагло, сколь и антагонист Крюгер — злой гений и обладатель того самого прибора — все стихи на свете. И если Дыма — эдакий Иван-дурак, плывущий по течению Гудзона, то Бенджамин (Беня) Крюгер — методичный маньяк и угроза мирового масштаба для поэзии. И оба они слеплены из будней и ночных кошмаров Вадима Месяца — физики по образованию и лирики по призванию.

Пока Дыма путешествует по миру и перемещает камни из разных святынь, замышляя смещение в тонких мирах (мой любимый твист), Крюгер путешествует по радиоволнам на «Спидоле» и замышляет присвоить себе авторство всех еще не написанных стихов. Их столкновение происходит, когда Крюгер посягает на стихи самого Бродского. И только это выводит героя из блаженного покачивания на волнах счастливой судьбы русского эмигранта и толкает на преступление.

Однако проза поэтов всегда не то, чем кажется. В любую, даже самую фантастическую историю, вмуровано что-то большее, что-то иное, что требует от читателя навыков дешифровщика. Ты либо вооружен, либо остаешься на пороге. В случае романа Вадима Месяца есть риск остановиться прямо на названии. Потому что ну при чем тут Сталин?

Вадим Месяц. Дядя Джо. Роман с Бродским. Русский Гулливер, 2020


ТАТЬЯНА ПЛЕТНЕВА, «ПУНКТ ТРЕТИЙ» Рассказывает Дмитрий Макаров, правозащитник:

— Обыски и допросы, автозаки, суды и тюрьмы, конвой и передачки, обвинения в госизмене и сроки за распространение запрещенных материалов — важнейший пласт нашей реальности, как в Советском Союзе, так и в современной России. Пласт, который заслуживает своего отражения в литературе и кино. Уверен, что про жизни диссидентов и политзаключенных (возможно, не только прошлых, но и нынешних) еще не раз напишут остросюжетные драмы и снимут сериалы.

Книга Татьяны Плетневой «Пункт третий» — про диссидентов и охранку на рубеже семидесятых-восьмидесятых годов прошлого столетия. Но она и про вечные темы: любовь и дружбу, предательство и подлость, поиск себя и обстоятельства, которые нас безвозвратно меняют — на коммунальных кухнях и в пермских лагерных бараках. Еще про то, как тюрьмы и лагеря калечат, но проявляют суть личности — и у тех, кто сидит, и у тех, кто охраняет. Про то, как не потерять себя по обе стороны колючей проволоки. Про то, как цепочки случайностей причудливым образом выстраивают человеческие жизни, но у каждого остается свободный выбор.

Ярких персонажей и уникальных судеб в этом романе хватает — автор рассказывает о них, основываясь на собственном опыте, с отсылками к реальным событиям. Книга суровая, при этом очень человечная — ты понимаешь внутренние мотивы всех персонажей: и жесткого, порой даже жестокого диссидента, находящегося в конфликте с собственным окружением, и дожидающуюся политзаключенного «жену декабриста», которая мечется между долгом и неизбежным отчуждением, и сомневающегося гэбиста, и озлобленного тюремного оперативника.

«Пластичный язык и точность деталей дают сильный эффект присутствия: у читателя «Пункта третьего» есть шанс прожить на всю катушку то, что, по счастью, его миновало», — пишет в предисловии к роману Виктор Шендерович. Но общественный прогресс спешит медленно, время идет по спирали, возвращая нам минувшее не только страницами художественной литературы.

Татьяна Плетнева. Пункт третий. Время, 2020


Предыдущий обзор «Прояснилось 2020» читайте здесь. Журналистка Ксения Кузнецова рассказывает про Зулейху по-уральски из романа «Живы будем — не умрем» Татьяны Новоселовой. Букблогер Анастасия Плохотина считает, что в книге «Сестромам» Евгения Некрасова клянется в вечной любви Женщине и Большой Вине. А скрипач и климатический активист Аршак Макичян сам придумал имя для безымянного героя книги «Чертеж Ньютона» Александра Иличевского.


В 2020 году в длинный список номинации «Современная русская проза» литературной премии «Ясная Поляна» вошли 39 книг российских писателей, в числе которых Андрей Аствацатуров, Евгения Некрасова, Дмитрий Захаров, Валерия Пустовая, Михаил Елизаров, Ксения Букша и другие авторы. В лонг-лист попали сборники рассказов, исторические романы, антиутопии, семейные хроники и не только. Полный список читайте на этой странице.

Литературная премия «Ясная Поляна» была учреждена в 2003 году и сейчас вручается за лучшее художественное произведение в номинациях «Современная русская проза» и «Иностранная литература». Специальным призом Samsung «Выбор читателей» отмечают книгу, выбранную в открытом интернет-голосовании. В 2017 году в премию была добавлена номинация «Событие», отмечающая значимое, по мнению жюри и экспертов, событие в культурной жизни. На данный момент «Ясная Поляна» — самая крупная ежегодная литературная премия России.


Читайте «Литературно» в Telegram и Instagram


Это тоже интересно: 

Новый роман Виктора Пелевина выйдет в августе


По вопросам сотрудничества пишите на info@literaturno.com