Летопись

Фото: Константин Паустовский / culture.ru

Марлен Дитрих прилюдно встала перед ним на колени. Нобелевский комитет собирался, да не собрался присудить ему премию. 31 мая родился Константин Паустовский.

31 мая 1892 года родился Константин Георгиевич Паустовский — «доктор Пауст», очевидец двух революций и трех войн, описавший их в смелых автобиографических новеллах, мастер литературного пейзажа и психологической прозы, которой восхищались Марлен Дитрих, прилюдно вставшая на перед Паустовским на колени, и первый отечественный литературный нобелиат Иван Бунин. Свою же Нобелевскую Паустовский получить не смог.

Паустовский culture.ru
Фото: Константин Паустовский / culture.ru

На получение Нобелевской премии его выдвинула польская Академия наук, были даже готовы к выходу однотомники Паустовского в Нобелевской серии. Однако советское правительство сделало все возможное, чтобы премию присудили партийному писателю Михаилу Шолохову. Паустовский членом партии не был никогда, в период сталинского тоталитаризма ни строчки не написал о «самом близком и великом друге» и не подписал ни одного обличения.

Наоборот, в 1967 году поддержал Солженицына с требованием отменить цензуру литературных произведений. Вместе с Чуковским выступал в защиту Даниэля и Синявского, которых судили за публикации на Западе. А уже будучи тяжело больным, обращался к Алексею Косыгину с просьбой не увольнять главного режиссера Театра на Таганке Юрия Любимова: «С вами говорит умирающий Паустовский. Я умоляю вас не губить культурные ценности нашей страны. Если вы снимете Любимова, распадется театр, погибнет большое дело». И приказ об увольнении не подписали.

У Паустовского не было Нобелевской и наград от советского правительства, но было мировое признание, которое пришло к нему еще в середине 1950-х, когда он получил возможность путешествовать по Европе. Он побывал в Болгарии, Чехословакии, Польше, Турции, Греции, Швеции, Италии, Париже и Афинах.

Марлен Дитрих на коленях перед Константином Паустовским
Фото: Марлен Дитрих на коленях перед Константином Паустовским / youtube.com

Талант русского писателя оценила и легендарная Дитрих, на которую «Телеграмма» Паустовского произвела такое впечатление, что «ни рассказ, ни имя писателя, о котором никогда не слышала, уже не могла забыть». Приехав в 1964 году на гастроли в Москву, знаменитая актриса встретилась со своим кумиром, и фотоснимки этой встречи, на которых секс-символ стоит перед советским писателем на коленях и целует ему руки, моментально разлетелись по миру.

Не все было гладко в этом падении кинозвезды перед уже очень больным Паустовским, но встрече в Центральном доме литераторов Дитрих посвятила в автобиографии целую главу: «По окончании шоу меня попросили остаться на сцене. И вдруг по ступенькам поднялся Паустовский. Я была так потрясена его присутствием, что, будучи не в состоянии вымолвить по-русски ни слова, не нашла иного способа высказать ему свое восхищение, кроме как опуститься перед ним на колени. Я не уверена, что он известен в Америке, но однажды его откроют. В своих описаниях он напоминает Гамсуна. Он — лучший из тех русских писателей, кого я знаю».

Встреча произошла незадолго до смерти писателя. На концерт Дитрих «доктор Пауст», переживший несколько инфарктов и страдавший от тяжелейшей астмы, приезжал в сопровождении врача.

«Моя писательская жизнь началась с желания все знать, все видеть и путешествовать. И, очевидно, на этом она и окончится», — писал Паустовский.

Он родился в Москве, юность провел в Киеве, затем снова жил в Москве, объездил весь мир, а последние годы провел в маленьком приокском городке Тарусе, где начал выпуск вольнодумных «Тарусских страниц». Паустовский собрал очерки о неугодных советской власти писателях Иване Бунине, Марине Цветаевой, Осипе Мандельштаме, а также не усеченные цензурой произведения тогда еще юных Николая Заболоцкого, Булата Окуджавы, Давида Самойлова. К сожалению, сборник был замечен чиновниками, весь нераскупленный тираж изъяли и уничтожили.

После смерти Бориса Пастернака Паустовский писал: «Мы не сберегли эту драгоценность, полученную нами не по заслугам — великого русского поэта, который прославил нашу страну во всем мире. Мы не сберегли Пушкина, Лермонтова, Чехова, Блока, Есенина, Мандельштама, Цветаеву, Заболоцкого…»

Фото: Константин Паустовский в Тарусе со своим любимым псом по кличке Грозный / В. Кобликов, 1961 год.

Паустовский умер в Тарусе 14 июля 1968 года. Через три дня советская поэтесса Маргарита Алигер написала:

Паустовского Таруса хоронила,
на руках несла, не уронила,
криком не кричала, не металась,
лишь слеза катилась за слезою.
Все ушли, она одна осталась
и тогда ударила грозою.

Сегодня «Литературно» предлагает подборку из высказываний мастера Паустовского, в которых природа равна психологии, пейзаж — человеку:

1. Глубочайшим образом люблю природу, силу человеческого духа и настоящую человеческую мечту. А она никогда не бывает крикливой… Никогда! Чем больше ее любишь, тем глубже прячешь в сердце, тем сильнее ее бережешь.

2. Не будем говорить о любви, потому что мы до сих пор не знаем, что это такое. Может быть это густой снег, падающий всю ночь, или зимние ручьи, где плещется форель. Или это смех, и пение, и запах старой смолы перед рассветом, когда догорают свечи и звезды прижимаются к стеклам, чтобы блестеть в глазах. Кто знает?

3. Люблю рассвет. Он прополаскивает душу.

4. А налево ― красный камень в траве. Смотри выше. Видишь желтый венчик? Это азалия. Чуть правее азалии, на поваленном буке, около самого корня. Вон, видишь, такой мохнатый рыжий корень в сухой земле и каких-то крошечных синих цветах? Так вот рядом с ним. Я увидел ящерицу. Но пока я ее нашел, я проделал чудесное путешествие по орешнику, красному камню, цветку азалии и поваленному буку. «Так вот он какой, Кавказ!» ― подумал я. ― Тут рай!

5. Мы выходили из дому очень рано и осторожно шагали по тяжелой мокрой траве. Тихими золотеющими пятнами светились среди темной, еще ночной листвы ветки ив, озаренные первым солнцем. В глухой воде плескались караси. Заросли кувшинок, рдеста, стрелолиста и водяной гречихи висели, казалось, над черной бездной. Таинственный мир воды и растений раскрывался передо мной. Очарование этого мира было так велико, что я мог просиживать на берегу пруда с восхода до захода солнца.

6. Затряслись от аплодисментов подвески на люстрах. Бальмонт поднял руку. Все стихли. ― Я прочту вам «Ворона» Эдгара По, ― сказал Бальмонт, ― Но перед этим я хочу рассказать, как судьба все же бывает милостива к нам, поэтам. Когда Эдгар По умер и его хоронили в Балтиморе, родственники поэта положили на его могилу каменную плиту необыкновенной тяжести. Эти набожные квакеры, очевидно, боялись, чтобы мятежный дух поэта не вырвался из могильных оков и не начал снова смущать покой деловых американцев. И вот, когда плиту опускали на могилу Эдгара, она раскололась. Эта расколотая плита лежит над ним до сих пор, и в трещинах ее каждую весну распускается троицын цвет. Этим именем, между прочим, Эдгар По звал свою рано умершую прелестную жену Вирджинию.

7. Внезапно, вырвавшись из тесного города, прокатился над головой гром. Ливень зашумел в деревьях. Я спрятался в пустой оранжерее. На полке стоял единственный газон цветущей пеларгонии, покрытой болезненным румянцем. Я потрогал этот забытый или нарочно оставленный здесь цветок. Он тянулся всеми листочками и венчиками к озону, к благодатным струям дождя, что лились на другие цветы-счастливцы, выставленные наружу. Я вынес цветок под дождь.

8. Тогда в Одессе мной завладела мысль о том, чтобы провести всю жизнь в странствиях, чтобы сколько бы мне ни было отпущено жизни — много или мало, — но прожить ее с ощущением постоянной новизны, чтобы написать об этом много книг со всей силой, на какую я способен, и подарить эти книги, подарить всю землю со всеми ее заманчивыми уголками — юной, но еще не встреченной женщине, чье присутствие превратит мои дни и годы в сплошной поток радости и боли, в счастье сдержанных слез перед красотой мира — того мира, каким он должен быть всегда, но каким редко бывает в действительности.

9. Порт был недвижим, как лагуна. Он потерял прямое назначение и превратился в садок для скумбрии и бычков, в излюбленное место престарелых рыболовов. Молы заросли овсом (от рассыпанного зерна) и пахучей желтой ромашкой. Причальные тумбы покрылись такой слоеной ржавчиной, что на них с трудом можно было прочесть литую надпись. Она сообщала, что тумбы эти изготовлены на одесском судостроительном заводе Беллино — Фендерих. На широких молах портовые сторожа разводили огороды.

10. Запомните, что каждому человеку надо понимать штормовые сигналы. И на море, и в собственной жизни. Во избежание непоправимых несчастий.

Текст: Слава Лавочкин