Текст

Иллюстрация: поцелуй Иуды / forumklassika.ru

В июне на русском выходит «Иуда» — последняя книга известного еврейского писателя и непримиримого оппозиционера Амоса Оза. «Литературно» публикует фрагмент романа.

Вот уже который год еврейский писатель с русскими корнями Амос Оз считается одним из претендентов на Нобелевскую премию по литературе. Его книги переведены на десятки языков, роман «Мой Михаэль» называют одним из лучших произведений XX столетия. В молодости Оз жил в кибуце (сельскохозяйственной коммуне), затем участвовал в Шестидневной войне, стал непримиримым оппозиционером и приобрел множество врагов эпатажными околополитическими заявлениями. Российским читателям известно около десятка книг Амоса Оза, в том числе «Повесть о любви и тьме», «Познать женщину», «Черный ящик». В конце июня издательство «Фантом Пресс» выпустило последний роман писателя «Иуда», сразу же номинированный на Букеровскую премию.  

Главный герой книги, растерянный из-за цепочки неудач студент Шмуэль Аш, оставляет учебу, чтобы за кров и небольшое жалование беседовать по несколько часов в день со стариком-инвалидом и потихоньку влюбляться в загадочную женщину Аталию. Странный дом, куда он попадает, хранит свои грустные тайны, которые постепенно открываются Шмуэлю. Будут долгие разговоры о евреях и арабах, ветреная иерусалимская зима, неразделенная любовь, размышления о Боге и переосмысление понятия предательства, в том числе обновленная история Иуды Искариота. Неспешное, мягкое повествование Оза без динамичных сюжетных рывков, зато с множеством повторов заговаривает читателя. Вы навсегда запомните, что трогательный бородач Шмуэль Аш ходит в потрепанном студенческом пальто с деревянными пуговицами, а бывшая возлюбленная ушла от него к Нешеру Шершевскому, специалисту по сбору дождевой воды.

Но для начала давайте узнаем, как Шмуэль оказался в необычном доме с его загадочными обитателями. «Литературно» публикует фрагмент романа «Иуда».  


Итак, Шмуэль утвердился в мысли уехать подальше от Иерусалима и попытаться найти себе не особо трудную работу в каком-нибудь богом забытом месте, например, ночным сторожем в Рамонских горах, где, как он слышал, возводят новый город — прямо в пустыне. Но пока что ему пришло приглашение на свадьбу Ярдены. Похоже, что и она, и Нешер Шершевский, послушный ей гидролог, специалист по сбору дождевой воды, очень торопились встать под хупу, даже до конца зимы не смогли продержаться. Шмуэль твердо решил преподнести им сюрприз, застать врасплох всю эту компанию и действительно принять приглашение. А именно, вопреки всяческим условностям, он просто объявится там внезапно — ликующий, шумный, широко улыбающийся и похлопывающий всех по плечу нежданный гость, ворвется прямо в центр брачной церемонии, предназначенной лишь для узкого круга ближайших родственников и друзей, а потом искренне присоединится к последующей за церемонией вечеринке, и даже с радостью, и внесет лепту в культурную программу своей знаменитой пародией на акцент и манеры профессора Айзеншлоса.

Однако в утро дня свадьбы Ярдены Шмуэль задохнулся в остром приступе астмы и потащился в поликлинику, где безуспешно пытались помочь ему посредством ингалятора и различных лекарств от аллергии. Когда стало хуже, из поликлиники его перевезли в больницу Бикур Холим. Часы свадебного веселья Ярдены Шмуэль коротал в приемном покое. Потом, на всем протяжении брачной ночи, он ни на секунду не прекращал дышать с помощью кислородной маски. На следующий день он решил, не откладывая, покинуть Иерусалим.

***

В начале декабря, в день, когда в Иерусалиме пошел легкий снег пополам с дождем, Шмуэль Аш сообщил профессору Густаву Йом-Тов Айзеншлосу и другим преподавателям (на кафедрах истории и философии религии) о прекращении своих занятий. Снаружи, по долине, перекатывались клочья тумана, напоминавшие Шмуэлю грязную вату.

Профессор Айзеншлос был человеком невысоким  и плотным, в очках, чьи толстые линзы походили на донышки пивных стаканов, с прямыми четкими движениями, заставлявшими вспомнить энергичную кукушку, внезапно выскакивающую из дверцы стенных часов. Услышав о намерениях Шмуэля Аша, он был потрясен.

— Но как же это? Каким образом? Какая муха нас укусила? Иисус в глазах евреев! Ведь нашим глазам здесь, несомненно, откроется плодородное поле, какому нет равных! В Гемаре! В Тосефте! В толкованиях наших мудрецов, благословенна их память! В народных традициях! В Средневековье! Мы несомненно собираемся открыть здесь нечто существенно новое! Ну? Что? Может быть, мы все-таки потихоньку продолжим наши исследования? Вне всякого сомнения, мы немедленно откажемся от этой непродуктивной идеи — дезертировать в самом разгаре!

Сказал, подышал на стекла очков и энергично протер их скомканным носовым платком. Внезапно, протягивая руку чуть ли не для насильственного рукопожатия, произнес другим, слегка смущенным голосом:

— Но если у нас, не приведи Господь, возникли кое-какие материальные затруднения, возможно, отыщется кое-какой деликатный способ постепенной мобилизации на наши нужды некоторой скромной помощи?

И снова беспощадно, до легкого хруста костей сжал руку Шмуэля и гневно вынес приговор:

— Мы так быстро не отступимся! Ни от Иисуса, ни от евреев, ни от тебя тоже! Мы вернем тебя к твоему внутреннему долгу!

Выйдя из кабинета профессора Айзеншлоса, Шмуэль невольно улыбнулся, вспомнив студенческие вечеринки, где он сам всегда блистал в роли Густава Йом-Тов Айзеншлоса, внезапно выскакивающего, подобно кукушке на пружинке, из дверцы старинных стенных часов и обращающегося, по своему обыкновению, с назиданием в голосе и в первом лице множественного числа даже к собственной жене в спальне.

В тот же вечер Шмуэль Аш напечатал объявление, в котором по случаю внезапного отъезда предлагал купить дешево небольшой радиоприемник (в бакелитовом корпусе) производства фирмы «Филипс», портативную пишущую машинку «Гермес», бывший в употреблении проигрыватель с набором пластинок (около двадцати): классическая музыка, джаз и шансон. Это объявление он повесил на пробковой доске у лестницы, ведущей в кафетерий в подвальном помещении здания «Каплан» в университетском кампусе. Однако из-за нагромождения записок, объявлений и рекламы Шмуэль вынужден был повесить свой листок так, что он полностью закрыл предыдущее объявление, меньшее по размеру. Это была голубоватая бумажка, на которой Шмуэль, прикрепляя поверху свой листок, сумел заметить пять-шесть строк, написанных четким и деликатным женским почерком.

Затем повернулся, чуть ли не подпрыгнув, и, резко выставив вперед свою курчавую баранью голову, словно пытающуюся оторваться от шеи, устремился к автобусной остановке у ворот кампуса. Но, пройдя сорок-пятьдесят шагов, миновав скульптуру Генри Мура — крупную, неуклюжую, слегка зеленоватую железную женщину, она сидела на камне, опираясь на левую руку, закутанная, словно в саван, в грубую ткань, — Шмуэль вдруг резко развернулся и помчался обратно к зданию «Каплан», к доске объявлений рядом с лестницей, ведущей в кафетерий. Короткие толстые пальцы Шмуэля поспешно приподняли его собственное объявление о распродаже, чтобы дать возможность прочитать, а затем еще раз прочитать то, что он сам скрыл от собственных глаз всего лишь парой минут ранее.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ  ЛИЧНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Холостой студент гуманитарного факультета, чуткий собеседник, имеющий склонность к истории, может получить бесплатное жилье и скромную месячную оплату, если согласится каждый вечер в течение пяти часов составлять компанию инвалиду семидесяти лет, человеку просвещенному, обладающему широким образованием. Инвалид вполне способен обслужить себя самого и нуждается главным образом в беседе, а не в помощи. Для личного собеседования следует явиться в воскресенье — пятницу, между четырьмя и шестью часами пополудни, в переулок Раввина Эльбаза, 17 в квартале Шаарей Хесед (просьба обращаться к Аталии). В силу особых обстоятельств претендента попросят заранее представить письменное обязательство о сохранении тайны.


Амос Оз. Иуда. Перевод Виктора Радуцкого. Издательство «Фантом Пресс», 2017.